Жизнь после… жизни

14.12.2012

О романе “Час мыши…”

И небо разверзлось, смешавшись с землей. И не различить, где что. И не расслышать зова, утонувшего в какофонии вселенского обвала. Сколько это длится — миг? год? больше? А потом наступает тишина. Нет, не тишина — оцепенение, нарушаемое только неумолчным свистом стылого ветра и осыпью пепла и сажи.

Время разломилось надвое — до катастрофы и после катастрофы — вот исходная данность романа нашего земляка Михаила Попова “Час мыши, или Сто лет до рассвета”. Перед нами предстает обезлюдевшая земля. На поверхности ее — горстки изгоев. В оборудованных подземельях — горстки технократов. Главные персонажи — Мария и ее юный сын Кай. Они из числа тех, кто пережил катастрофу в автономных бункерах.
Как они живут, мать и сын? Чем? Хотя уместнее спросить: зачем? Несмотря на потерю привычного и такого дорогого мира (это острее переживает мать, жившая до часа “X”), они не утратили человеческих чувств, привязанностей, они сохранили любопытство и интерес. Именно эти естественные качества и двигают драматургическую пружину романа. Кай, юная натура, взрослея, устремляется на поверхность. В долгих поисках он преодолевает большие расстояния, обследует ближние и дальние края, здесь и там встречаясь с остатками человечества. Эти встречи подчас грозят смертельной опасностью. Но Кай не прекращает поисков. И наконец находит тех людей, среди которых обретает веру и надежду. А место это находится не где-нибудь, а в наших с вами краях — на Пинежье.

Клавдия ХОРОШАВИНА, кинорежиссер
(Альманах “Красная пристань”, 1998. № 2)

Комментарии закрыты.