По следу пропащей души

14.12.2012

О книге прозы «Мужские сны на берегу океана»
В раздумьи закрыл я эту книгу, в которой собрано, по-видимому, лучшее из написанного Михаилом Поповым за два последних десятилетия. Конечно же, выход такой книги — событие в жизни писателя, живущего в провинции, но в раздумье вовлекает не сам этот факт, а писательские амбиции автора, степень его погружения в жизнь человеческую, в жизнь духа.
Передо мною проходят пластически-рельефно, с чувственным знанием выписанные картины деревенского и поселкового быта, зоны ГУЛАГа, библейской древности, звучат в ушах говоры разных эпох, сюжеты разворачиваются от одной драматической вершины к еще более крутой — только успевай улавливать логику характеров, душевные движения персонажей произведений… По профессиональной привычке ищу истоки этой прозы. Где они — в деревенском ли направлении, оставившем глубокий след в русской словесности, в “производственном” ли романе, а может быть, в булгаковском “Мастере и Маргарите” или в фантазиях Платонова?..

Автором “Мужских снов…” прочитаны и те, и другие, и третьи, им внимательно прочитаны Достоевский и Куприн, влияние которых можно обнаружить в прозе Попова. Им усвоена и воспринята русская литературная традиция, но он, Михаил Попов — в этой традиции явление самостоятельное и незаурядное. Начав как рассказчик, новеллист, а затем автор насыщенных острой драматургией повестей, он пришел к роману-притче, предварительно обогатив себя житейским и книжным знанием для прикосновения к общечеловеческим проблемам бытия. К тем проблемам, которые во все времена бередили умы философов и художников слова. <…>

Александр МИХАЙЛОВ,
(“День литературы”, 1998, № 5 (11)

Комментарии закрыты.