Диагноз доктора Чехова

14.12.2012

100 лет назад умер А.П. Чехов. Это произошло за год до начала первой русской революции.

Возможность социального бунта Антон Павлович отрицал. «Революции в России не будет…» — писал он поэту А. Н. Плещееву в феврале 1888 года. Разумеется, за 17 лет до грозы с прогнозом не мудрено и ошибиться. Но ведь Чехов был не только большим писателем, но ещё и доктором. Хорошо разбираясь в человеческих болезнях, он, практикующий врач, ставил безошибочные диагнозы. Точно так же доктор Чехов глубоко проникал и в природу социальных недугов. Ещё не видно и не слышно было признаков грядущих катаклизмов, а он уже въяве показал возбудителей и носителей революционной лихорадки.

Тот же Дымов из «Степи», хулиган и задира, образ которого послужил поводом для переписки… Или Соломон (из этого же произведения), младший брат душевнейшего Мойсея Мойсеича, — бесноватый, по опасливому выражению отца Христофора… Или Лида Волчанинова из «Дома с мезонином», которая сперва лишает счастья родную сестру Мисюсь, а потом собирается навязать свою волю целому уезду… Или тюремный смотритель Яшкин, намеренный громить русский язык… Их много в чеховском своде, таких непримиримых, ярых по характеру и замашкам персонажей, которые вскоре уже как реальные люди хлынут в революцию. Но самое печальное, что в эту смертельную стихию они втянут и чистые, жаждущие справедливости — главной русской идеи — души.

Отчего же доктор Чехов, по сути поставив диагноз русскому обществу, не пожелал обозначить исход? Скорее всего он следовал старой докторской привычке хранить врачебную тайну и не лишать пациента (в данном случае пожилого поэта) социальных иллюзий. Ведь даже о своей смертельной болезни Антон Павлович особенно не распространялся, стесняясь причинять боль родным и близким.

Он был деликатный человек, А. П. Чехов. Насколько, казалось бы, ему была отвратительна всяческая буржуазия — и вороватая доморощенная, и холёная европейская, — однако даже и ей Антон Павлович по-своему сочувствовал, если тут уместно это слово. «Буржуазия, — писал он А. С. Суворину, — очень любит так называемые «положительные» типы и романы с благополучными концами, так как они успокаивают её на мысли, что можно и капитал наживать и невинность соблюдать, быть зверем и в то же время счастливым».

Это было сказано за десять лет до первой русской революции — в 1895 году. Пули для «зверя» уже отливались.

«Двина», №185, 4, 2004 г.

Комментарии закрыты.